Психологические и социальные основы современного брака
Страница 1

Конец двадцатого века был ознаменован кризисом типичной патриархальной семьи, для которой было характерна жесткая иерархия, безусловное подчинение мужчине, тесная межпоколенная связь.

Одно из событий, радикально повлиявшее на изменение качества семейных отношений, – это автономизация брачности, сексуальности и прокреации[1]. В научном плане становится все более очевидным, что явления в брачной, сексуальной и репродуктивной сферах, вскрытые к середине XX столетия, уже не могут интерпретироваться однозначно, как отклонения от нормы, а должны, скорее, рассматриваться как признак существенных и необратимых эволюционных сдвигов в самом институте семьи. Таковы тенденции к снижению рождаемости, малодетности и сознательной бездетности, характерные для индустриально развитых стран, в состав которых, несомненно, входит и Россия. К числу подобных же явлений можно отнести и массовое распространение добрачной практики сексуального поведения молодежи, по своим мотивам непосредственно не связанного ни с прокреативными, ни с брачными интересами.

Одно из следствий этой тенденции (при отсутствии твердых навыков сознательной регуляции) – рост доли добрачных зачатий нередко единственного ребенка. Часть этих зачатий приводит к браку и, вероятно, не сказывается негативно ни на супружестве, ни на родительстве. Другая часть порождает «материнские» семьи.

Основное нормативное требование, предъявлявшееся к традиционной (патриархальной) моногамии, сводилось к непременной слитности и строго заданной последовательности брачности, сексуальности и прокреации. В самом деле, сексуальные отношения до брака, рождение ребенка вне брака и самоценность сексуального общения мужа и жены считались нарушением социокультурных норм. К нарушителям этих обычаев применялись различные по жесткости, санкции.

В Новое время сперва постепенно, а с начала XX в. интенсивно переосмысляется значимость сексуальности. Во-первых, становится тривиальным понимание несводимости супружеской сексуальности к деторождению. Как справедливо отмечает Э. Гидденс[2], теперь, когда зачатие можно не только контролировать, но и осуществлять искусственно, сексуальность. наконец стала полностью автономной. Освобожденная сексуальность может стать свойством индивидов и их взаимоотношений друг с другом.

При изучении современного типа прокреативного поведения исследователи столкнулись с парадоксальным фактом. Сегодня одна женщина, состоящая в браке, на протяжении всего репродуктивного периода (границы которого, не секрет, расширились примерно до 35 лет) могла бы родить десять-двенадцать детей (эта величина получена в результате наблюдения за населением с самой высокой рождаемостью). Реально же европейская женщина рожает в среднем одного - двух. В чем же дело? Оказывается, за резким снижением рождаемости скрываются огромные перемены в структуре демографического поведения. Массовое репродуктивное поведение обособилось от полового и брачного, стало автономным.

На рубеже XIX-XX вв. общество медленно, но неотвратимо шло по пути защиты интересов ребенка, удлиняя срок обязательного обучения, отодвигая момент его вступления в ряды профессиональных работников и устанавливая право подростка на плоды своего труда. Социальной эмансипации ребенка сопутствовало формирование нового типа семьи – детоцентристского. Ему присуще возвышение роли частной жизни, интимности и ценности детей. Более или менее равноправные отношения между мужем и женой привели, с одной стороны, к возникновению устойчивой зависимости экспрессивной удовлетворенности от супружества в целом, а с другой – к осознанию того, что сексуальность, практикуемая в браке, не сводима к прокреации, эротизм, по меньшей мере, столь же значим.

Все это наводит супругов на мысль о необходимости регулировать сроки и частоту зачатия, в силу чего ограничивается репродуктивный период пределами десяти лет. Решение о количестве детей принимают по преимуществу сами супруги, возможность экстернального давления, как показала практика демографической политики (скажем, французской после второй мировой войны), предельно мала. Исчерпал себя и обычай многодетности. Социализация приобретает иной смысл. Во-первых, нарушаются горизонтальные отношения. В семье либо нет брата (сестры), либо есть, но того же пола, мало кузенов и с теми (благодаря мобильности) редко или никогда не контактируют. Во-вторых, желанный ребенок превращается в объект родительской забота и стойкой привязанности.

Что касается России, то здесь со второй половины текущего столетия даже в деревенской семье, согласно выборочным опросам, многие родители, в том числе и те, кто сам смог окончить лишь начальную школу, стремились дать ребенку максимально возможное образование. Молодое поколение пользуется намного большим числом материальных и духовных благ, чем в прошлые годы. На них уходило в 60-х годах от одной четверти до половины бюджета семьи. Дети, по словам большинства родителей, – главный смысл семьи. По наблюдениям специалистов, в Латвии «дети все чаще служат объектом творческой воспитательной деятельности — формирования новой личности». В свою очередь, в киргизской семье, сколь бы скромным ни был бюджет, изыскиваются средства не только на покупку одежды, но и на посещение кино и другие развлечения. Многие родители стремятся дать им образование и специальность. Представленные случаи ярко иллюстрируют идею общности глубинных исторических изменений – эмансипацию детей от родителей – у далеких друг от друга в этническом и конфессиональном отношении народов. Детоцентристский тип, несомненно, существенный шаг в трансформации моногамии, ибо повышается материальная и духовная забота о детях, поддерживается стремление ребенка к разностороннему развитию.

Страницы: 1 2


ПТСР: общая характеристика и основные стадии развития. Посттравматическое стрессовое расстройство
В результате воздействия на личность травмирующего фактора, опасной, экстремальной ситуации может развиваться посттравматическое стрессовое расстройство. Это вторичная, проявляющаяся через определенное время после окончания самой экстремальной ситуации реакция организма на травмирующее событие. ПТСР может иметь затяжной характер и повли ...

Консультирование клиента, пережившего утрату, работа с травмой и ситуацией «потери»
Консультирование и терапия при утрате – трудная работа, начиная с утешения и поддержки и заканчивая разрешением тяжелой и болезненной реакции потери, если клиент этого хочет. Профессиональная задача психолога заключается в том, чтобы помочь клиенту по-настоящему пережить утрату, совершить работу горя, а не в том, чтобы притупить остроту ...

Методы диагностики ПТСР.
В мировой психологической практике для диагностики ПТСР разработан и используется громадный комплекс специально сконструированных клинико-психологических и психометрических методик. Основным клинико-психологическим методом выступает структурированное клиническое диагностическое интервью – СКИД и клиническая диагностическая шкала (CAPS) ...