Мотивация террориста
Страница 1

Действия террористов, даже политических, националистических и «идеологических», обычно кажутся рациональными, продуманными, хорошо подготовленными, не случайно обнаружить и задержать преступников бывает очень трудно; вроде бы не должно вызывать сомнений то, что перед нами разумные, знающие свои цели и движимые ясными мотивами люди. Однако, как совместить светлые идеалы и нечеловеческую жестокость террористов, высоту их помыслов и примитивность взглядов и знаний, готовность к самопожертвованию ради людей и уверенность в допустимости уничтожения многих из них ради торжества своих замыслов. Поэтому можно сказать, что впечатление понятности и ясности мотивов террористических актов весьма обманчиво. Как и множество других человеческих поступков, мотивация терроризма носит сложный, многоуровневый, неоднозначный характер, сами мотивы в значительной мере бессознательны и их необходимо различать в зависимости от видовой принадлежности конкретного преступного акта. Сложность обнаружения подлинных мотивов терроризма связана с тем, что у него имеется два аспекта — рациональный и иррациональный. Рациональность заключается в том, чтобы с помощью чрезвычайного насильственного акта, который настолько выходит за рамки социальных норм, что заставляет Систему идти на уступки террористам, достигнуть конкретной цели: признания требуемых политических или национальных свобод, выпуска на свободу других террористов, подрыва стабильности в обществе и т.д. www.edutarget.ru

Очень часто эти рациональные цели достигаются, но эффект от них остается очень локальным как по времени, так и по социальному объему. Застигнутая врасплох Система, как справедливо отмечает Н. Мелентьева, вначале может подчиниться террористам, но затем исподволь и постепенно исправляет негативные последствия подрывных действий. Иррациональный аспект терроризма включает в себя экзистенциальный опыт, который переживает его участник. При террористическом акте создается уникальная психологическая ситуация, в которой люди начинают действовать по совершенно иным законам, нежели в обычной жизни, в системе принятых связей. Например, в ситуации «террорист — заложник» драма приобретает особый, глубинный, почти онтологический смысл, поскольку наиболее поверхностные слои личности мгновенно смываются перед лицом вполне реальной и объективированной смерти. Сам террорист становится как бы субъектом смерти: с одной стороны, он вызывает на себя всю гигантскую разрушительную мощь Системы, а с другой — получает мимолетное, но крайне острое осознание абсолютного превосходства над заложниками и власти над их жизнями.

Здесь есть и мазохизм, граничащий с религиозным мученичеством, поскольку террористу грозит смертью Система, есть и садизм, поскольку он получает удовлетворение от господства над заложниками. В целом же опыт террора возвращает участников к некоторым глубинным, базовым уровням существования, о которых в нормальной жизни подавляющее большинство людей даже не подозревает, но которые невидимо и неосознано влияют на весь строй человеческой жизни. Этим объясняется так называемый «стокгольмский синдром», т.е. добровольное отождествление заложника с террористом и принятие его стороны. Дело тут не только в защитном механизме психики: жертва действительно может быть благодарна палачу за урок психологии пограничных состояний и глубинной антропологии, что подчас позволяет человеку спонтанно осознать собственную природу[9].

Типология мотивов терроризма неоднократно обсуждалась в научной печати, поскольку эта проблема имеет первостепенное значение для науки и практики. Соображения по этому поводу, естественно, высказывались самые разные. С.А. Эфиров называет следующие мотивы терроризма: самоутверждение, самоидентификация, молодежная романтика и героизм, придание своей деятельности особой значимости, преодоление отчуждения, конформизма, обезлички, стандартизации, маргинальности, пресыщения и т.п. Возможны корыстные мотивы, которые могут вытеснять идейные или переплетаться с ними. Кроме того, кого-то нанимают для совершения террористических актов.

Страницы: 1 2 3 4 5 6


Развитие экспериментальной психологии в конце 19 века. Г. Эббингауз
Физиология XIX в. была проникнута духом философии механицизма. Нигде этот дух ни был столь явным, как в Германии. В 40-х гг. XIX в. группа исследователей организовала Берлинское физическое общество. Этих молодых людей (всем – до 30 лет) объединяло убеждение, что любое явление можно объяснить, руководствуясь законами физики. Они надеялис ...

Сказка как средство развития детей. Значение сказки в дошкольном возрасте
Жизнь детей теснейшим образом связана с жизнью взрослых, но у ребенка есть свое, обусловленное возрастными психическими особенностями видение мира. Все многообразие мира дети воспринимают не так как взрослые, они мыслят вещами, предметами внешнего мира. Их мысли связаны только с конкретными образами. Сказка для ребенка – это не что ино ...

Особенности организации исследования
В соответствии с поставленными задачами в апреле 2004 года на базе МДОУ «Детский сад N 244 комбинированного вида ЦАО гор Омска» была проведена экспериментальная часть данной работы. В подготовительной группе 25 детей. В эксперименте принимало участие 10 детей в возрасте от 6 до 7 лет. Отбор испытуемых проводился методом случайной выбор ...